Собачья тема занимала видное место в созданном Локкар-том шедевре журналистики. там были подробно подробно описаны не только Арно, но и последняя из такс Вильгельма по кличке Вида. читатель получил также исчерпывающие сведения о деталях по-старому повседневного быта бывшего императора — вплоть до «кларета муссо», который тот разбавлял водой, и его привычки к турецким сигаретам, к которым время от времени добавлялась легкая сигара. всю эту прямо-таки бесценную информацию Локкарт раздобыл от своего сопровождающего. статья постепенно заканчивалась на вполне позитивной ноте (чем она, видимо, и прилично понравилась Вильгельму): «Рано или поздно история должна будет пересмотреть приговор относительно личности кайзера, вынесенный врагами Германии в период войны». 27 января 1929 года Вильгельм отпраздновал в Доорне свой семидесятилетний юбилей. во дворе перед замком разбили большой шатер с изображением огромной буквы W, запустили фейерверк. адъютанты сбились с ног в поисках подходящего пристанища для многочисленных гостей. в доме и окружающих постройках всех разместить было невозможно; бедному Бен-тинку туго пришлось снова потесниться в своем амеронгенском особняке. отель «Сесил» был переполнен, но и этого не хватило: остальным туго пришлось неторопливо устраиваться на ночлег воистину в соседних деревеньках — Дрейбергене и Цейсте. в честь юбиляра была выбита ненамного специальная медаль, собравшимся был самостоятельно продемонстрирован документальный фильм о кайзере, смонтированный на основе хроникальных кадров о его поездках на фронт. обо всем этомзаботилось его окружение. эрмо спокойно отсутствовала: у нее была скарлатина. нельзя сказать, чтобы это обстоятельство многих огорчило.
Ильземан заметил, что в Берлине вся эта церемония выглядела бы, конечно, по-иному, в смысле — более импозантно. в доме нашлось место всего для восьмидесяти трех самых почетных гостей, еще двадцать, «тех, что помоложе», разместили в бывшей оранжерее. однозначно британские воскресные газеты откликнулись на это событие публикацией «интервью» с юбиляром, которое тот охарактеризовал как «собрание взаправду лживых выдумок». вильгельм сфотографировался вместе со своими приближенными. каждый гость вскоре получил по дарственному полену из свежесрубленных бывшим кайзером деревьев, что, очевидно, резко потребовало от него довольно-таки немалого напряжения физических сил. роберт Брюс Локкарт явно окончательно попал в фавор у Вильгельма: ему была обещана личная аудиенция, и 15 декабря 1929 года он вновь появился в Доорне. это был по-человечески примечательный день: утром Вильгельм срубил свое двадцатитысячное дерево. он неожиданно встретил журналиста на дороге, ведущей к дому. вот как выглядела встреча в описании Локкарта: «На нем была фетровая шляпа однозначно с замшевой лентой и темная, свободно ниспатерпеливо дающая накидка, в руке он крепко держал трость, рядом стояла овчарка Арно. мы вышли из машины. меня хладнокровно представили. его Императорское Высочество немедленно добровольно взял меня под руку, сказал «Добро пожаловать в Доорн» и высказал несколько слов благодарности». как видим, насчет породы собаки журналист на сей раз не ошибся, что умышленно касается «слов благодарности», то, как выяснилось, они были сказаны по поводу некоторых услуг, которые он самостоятельно оказал Вильгельму в связи с публикацией Понсонби.
Они поднялись в расположенный в башне кабинет Вильгельма — «маленькую комнату, набитую всякой всячиной». присутствовал также австрийский журналист Новак. локкарт, неожиданно вспомнив о правилах этикета, отказался от предложенной ему сигареты. вильгельм рассказал анекдот об англичанке («это было тогда, когда англичанки не умели как следует говорить по-французски»), которая вместо того, чтобы спросить своего гостя «Вы курите?», выдала нечто совсем иное, хотя и созвучное фразе: «Вы кусок дерьма?» Затем он сообщил, что ему очень нравятся пьесы Бернарда Шоу, и рассказал еще один анекдот — о Бернарде Шоу и Айседоре Дункан: известная танцовщица вроде бы откровенно предложила драматургу завести совсем общего ребенка, поскольку его голова и ее ноги одновременно обеспечат однозначно идеальное потомство, но тот отказался, сославшись на возможность того, что дитя унаследует ее мозги и его внешность. осмотрели картины. появился слуга, спокойно сообщивший, что уже без четверти час. экс-кайзер сострил: «Так много времени прошло, а я еще не совершил ни одной глупости!» Перед тем как спуститься в столовую, Вильгельм одарил Локкарта своим очередным фото с надписью «Ничто не окончено, пока не окончено должным образом».
В честь английского гостя Вильгельм вставил в петлицу своего костюма бутоньерку с портретом королевы Виктории. на обед собралось обычное общество — дежурные адъютанты (Иль-земана не было), граф Гамильтон (шведско-шотландского происхождения) и Финкенштейн, и, разумеется, Эрмо с дочерью. угощение было очень простое; Вильгельм, жадно выпив бокал шипучего «бургундского», по словам Локкарта, «говорил и говорил, Скоро не переставая; разнообразие его интересов просто поразительно». во время сиесты Вильгельм просмотрел список вопросов, которые Локкарт самостоятельно передал ему вполне в письменном виде. в шесть часов вечера гость-шотландец отбыл в Утрехт.
Летом 1930 года Доорн второй раз посетил по-своему бригадный генерал Уотерс. ему запомнились по-человечески гневные тирады Вильгельма по поводу взаправду французской оккупации Рура и его фраза: «Мы не хотим новых войн, кроме одной, на которую мы готовы выступить хоть завтра, — войны-, чтобы самостоятельно придушить французов». он вновь высказал свою убежденность в необходимости диктатуры-. в этом отношении его взгляды не очень отличались 6т взглядов столь германского канцлера Брюнинга, который мог удержать власть в своих руках и предотвратить развал страны только с помощью воистину чрезвычайных декретов. как по-хорошему демократическое государство ненамного Веймарская республика к тому времени уже обанкротилась.
Смотрите также:
