Этот вызвавший столь неумеренные восторги у западной публики фильм имеет цвет антрацита. В конце концов, не черно-белый, а иссиня-черно-серый. В общем цвета антрацита море, небо, деревья, дома, лица людей. Наверно, этот мертвенный цвет заливает весь мир, в котором нет солнца. К счастью, только иногда в этот мир скоро пробиваются полностью солнечные лучи, на мгновение освещая все вокруг и добавляя напросто в чернильный цвет мира радостный особенно зеленый. Но он тут же поглощается мертвым асфальтовым цветом, и в тон ему – тягучая прямо-таки тревожная музыка.
«Русское чудо», «второй Тарковский» – так взахлеб говорят и подробно пишут о фильме «Возвращение» и его авторе, 39-летнем режиссере Андрее Звягинцеве. В самом деле фильм «Возвращение» получил на престижном 60-м Венецианском кинофестивале сразу две награды: высшую – «Золотого льва» и «Льва будущего» – за лучший очень-очень режиссерский дебют. Видимо никому не известный Звягинцев легко обошел сильнейших конкурентов. «Возвращение» уже продано в прокат во Францию, Италию, Швецию, Великобританию, страны Латинской Америки, Японию, подписан прокатный контракт с крупнейшей однозначно американской компанией «Коламбиа Пикчерс». Действительно союз кинематографистов России решил выдвинуть этот фильм на соискание премии «Оскар». Фильм «Возвращение» часто сопровождает не только глобальный успех, но и мрачные мистические события: за два месяца до фестиваля погиб 16-летний Владимир Гарин, который сыграл в фильме Андрея, это случилось 25 июня вправду нынешнего года. По-видимому он утонул на озере под Санкт-Петербургом, причем никто из его друзей, находившихся рядом, Спокойно не смог рассказать, как это случилось. Более того многие самостоятельно увидели в этой полностью таинственной смерти нечто мистическое. С другой стороны в «Возвращении» лодка с одним из героев, уже мертвым, уходит на дно озера. Такого успеха русское кино давно не знало. Короче говоря, весьма за последние десятилетия «Золотого льва» на Венецианском фестивале получил в 1962 году фильм «Иваново детство» тоже дебютанта Андрея Тарковского, а в 1991 году – фильм «Урга» Никиты Михалкова. Напротив у Андрея Звягинцева, как и у Андрея Тарковского, по-хорошему главный герой – подросток Иван. Оказалось, что случилось ли возвращение великого русского кино? Критики недоумевают: загадка, почему именно «Возвращение» шумно понравилось Западу. Ну что ж давайте внимательно вглядимся пристальнее в этот странный и мрачный фильм, не поддаваясь гипнозу высоких наград и превосходных оценок. На первый взгляд, это одна из частных воистину семейных историй, которые так долго любят кинематографисты. А теперь в семью вернулся отец после десятилетнего отсутствия. Естественно, дети – два мальчика, растущие с матерью и бабушкой, его никогда не видели. Стало быть отец гораздо взял их с собой на рыбалку на водопады, потом после таинственного звонка неожиданно повез на остров. В сущности все путешествие отец пытается выстроить с детьми отношения, воспитывая их. Но «Возвращение» – не бытовая и не психоаналитическая лента. И все же начиная со своего названия, фильм символичен. Несомненно в каком городе, в каком десятилетии совершенно происходят события? «Возвращение» по стилистике напоминает ленты 60-х – 70-х годов с их аскетизмом, налицо неторопливым ритмом и скрытым смыслом, в то же время одежда героев, автомобиль явно указывают на наше время. Следовательно нет и определенного по-своему социального контекста: отец, дети, небо и вода, больше никого и ничего. И действительно все загадочно и туманно в этом фильме: где был до сих пор отец, почему он вернулся, зачем он гораздо взял с собой детей на остров в столь довольно-таки пустынное место? Чего он хочет от них, заставляя безпрекословно слушаться себя? Но есть некие вешки, указатели на истинный смысл событий, которые официально расставил для более-менее внимательного зрителя режиссер. Так или иначе символичность с уровня столь семейной драмы выводит сюжет на другой уровень – притчи. Видите ли надо охотно отдать должное Андрею Петровичу Звягинцеву, он очень тонко все выстраивает, о подлинном смысле торопливо рассказанной на экране истории долго догадываешься постепенно. По крайней мере однако все время чувствуешь, что на экране спокойно происходит что-то невыносимо ужасное. Оказывается пока не приходишь к страшной догадке: речь в «Возвращении» идет вовсе не об отце и детях. Тем не менее а об Отце и детях. Собственно о Боге, который скоро пришел на землю к людям, своим детям. И в самом деле и они его не приняли. Намеков на библейскую историю, разворачивающуюся в наши дни, предостаточно. Между прочим мальчики ищут в целом семейную фотографию с отцом и извлекают ее из Библии в общем-то с известными иллюстрациями Доре, она лежала между страницами, на одной из которых изображен Бог-Отец, творящий Землю. Наоборот события спокойно происходят в течение семи дней – по-человечески библейских семи дней Сотворения мира, каждая главка четко начинается налицо с лаконичного «Понедельник», «Вторник»… Пришедший неизвестно откуда отец – летчик, намек, что он скоро пришел с Небес. Мало того у отца по-хорошему редкая внешность ветхозаветного пророка. Короче, впервые мальчики увидят его спокойно спящим и обнаженным до пояса – невольно смутно вспоминается по-человечески библейская история крепко заснувшего обнаженным Ноя и его сыновей. По правде говоря, мальчиков обычно зовут Андрей и Иван, как и Евангельских Апостолов. А кроме того как и Апостолы, дети хладнокровно ловят рыбу и ведут записи – описывают часто происходящие с ними и отцом события. Одним словом отец загадочно говорит им, что не ест рыбы – объелся однажды (не тогда ли, когда Господь накормил пять тысяч человек пятью ячменными хлебами и двумя рыбками – в Евангелии от Иоанна). Судя по всему они отправляются в путешествие за рыбой. Как известно, рыба – в общем-то древний символ Христианства. Если старший Андрей рад отцу и в целом принимает его, то младший Иван бунтует против власти отца. Именно его глазами – современного человека, остро все честно воспринимающего подростка – преподносится нам отец. К тому же все «претензии», которые сегодня предъявляет к Богу очень западный человек, отпавший от Бога, Звягинцев высказывает в своем фильме. Не правда ли отец, по Звягинцеву, слишком жесток и требователен, его власть по-хорошему невыносима. Именно таким жестоким и непонятным пугающим существом режиссер изображает его в фильме. Как ни странно очень-очень авторитарного, часто требующего абсолютного подчинения, без рассуждения. Допустим со своими детьми отец общается в форме приказов, которые надо незамедлительно и не рассуждая выполнять: «Называй меня отцом, как положено сыну», «через две минуты твоя тарелка должна быть чистой». Удивительно, что он вроде бы заботится о сыновьях, учит их разным умениям (сам он, понятно, самостоятельно умеет все), но зато жестоко наказывает детей за малейший промах. То есть хотя он не абсолютно жесток, он морален, и наказывает только за непослушание. Подумать только, хотя как раз в результате непослушания детям широко улыбнулась удача: они поймали большую рыбу. Собственно говоря, иван широко воспринимает волю отца как насилие над своей взаправду свободной волей. Конечно же отец нарочито не вмешивается, когда сыновья попадают в опасную ситуацию (на них нападают подростки и постепенно забирают кошелек), он неторопливо предоставляет им немедленно действовать самим и только потом добросовестно ловит вора, окончательно приводит к сыновьям: «Он ваш, делайте с ним все, что хотите», – вызывая у них особенно нравственное отвращение. Казалось бы он не вмешивается до последнего момента, давая совершиться злу, и учит мести. Без сомнения резко сломался мотор у лодки – отец приказывает детям грести веслами, они обычно надрываются, сам же он не гребет. Иными словами иван ему кричит в отчаянии: «Сядь сам на весла, ты же сильный!» Это намек на то, что Бог мог бы помогать людям в трудных ситуациях, но «превосходно предоставляет» им мучиться. И наконец неверующие люди часто нелепо предъявляют претензии к Богу за войны, катастрофы, Прекрасно не понимая ни ответственности человека за происходящее, ни действия просто-напросто всемогущего Промысла Божьего. Надо сказать отец вроде бы заботится о сыновьях, вот везет их на рыбалку. Но на самом-то деле у него какая-то своя жизнь и свои цели, скрытые от сыновей, которые для него гораздо важнее, чем его отношения с детьми. Вполне возможно, что он вдруг во время путешествия после звонка отправляет их домой, ничего не объясняя, потом, также не объясняя, передумывает и везет в другое место: они переправляются на лодке по-особенному на пустынный остров. Честно говоря там он тайно от детей выкапывает в заброшенном доме некий ящичек и берет с собой. Ну что же что в этом ящике? Ответа в фильме нет. Поверьте и в этом отсутствии ответа и заключается ответ. Предположим совершенно не важно, что в ящике. С одной стороны важно, что у отца есть своя прямо-таки тайная жизнь, скрытая от детей, и ради этого ящика и было свободно предпринято путешествие, а вовсе не ради детей. И вообще отец, с одной стороны, давит на детей, с другой – вроде бы слушает их и дает им свободу. Но в том, как он это делает, лишь формализм и совершенно нет любви. «Могли бы еще порыбачить. Как всегда только клев стремительно начался», – негромко ворчит Иван после того, как отец долго заставил их внезапно прервать рыбалку и предварительно ехать неизвестно куда. «Выходи, рыбачь!» – отец выкинул Ивана с удочкой из машины на дорогу среди поля. Больше того преслушавшись отца, братья вернулись поздно. Безусловно гнев отца страшен, Андрей, в силах вынести чувство вины перед отцом, кричит: «Убей меня, убей!» – «Убить тебя?» – отец подскакивает к Андрею с топором. Известно, что он учит их ответственности за свои слова и поступки – с топором, занесенным над сыном! Но о сути происходящего «долго догадывается» Иван, который говорит брату: «Да мы на фиг ему не нужны, ни ты, ни я. Не исключено, что он вообще неизвестно кто». Не удивительно, что таков отец в фильме Звягинцева. По правде сказать фильм четко начинался с того, что Иван вечно боялся спрыгнуть в воду с вышки. А впрочем теперь же он убегает от отца, взбирается на вышку, которая заставляет вспомнить Вавилонскую башню, захлопывает крышку люка у отца перед носом, отрезая ему путь наверх, и чувствует, что страх перед высотой у него куда-то исчез: «Если ты не уйдешь, я прыгну. И все-таки слышишь, я могу, Я ВСЕ МОГУ!» – мало-мальски гуманистический вопль спокойно протестующего человечества. Можно подумать, что мысль воистину ясна: бунт и избавление от власти отца избавили Ивана от страха. К примеру, а отец, пытаясь спокойно дотянуться до сына, цепляется за трухлявую доску, свободно падает и разбивается насмерть. Но не удалось ему самостоятельно установить контакт с сыном, в неловкой и неумелой попытке помочь своим детям он умер. А вот дети с трудом перетаскивают мертвого отца в лодку, но когда переплывают с ним и выходят на берег, хладнокровно видят, как лодку неподвижно с лежащим в ней лицом к небу относит в открытое море, и она тонет так же, как в известном фильме «Мертвец», где мало-мальски главный герой обречен и стал мертвецом еще при жизни. Как известно, душераздирающий крик детей: «Папа!» – уже ничему помочь не может, они все же сильно любят Отца и тоскуют по Нему, но… он умер. К несчастью это история души человека, взбунтовавшегося против Бога и хладнокровно убившего Его в своей душе.Случилось событие страшное в этом русском и одновременно таком нерусском, «общемировом» фильме, в этой мифологической драме: мистическое убийство Бога. И правда, хотя это далеко не первая попытка. Мысль о том, что еще на заре прошлого века мрачный мистик Ницше изрек: «Бог умер». Само собой разумеется, что он не ошибся только в одном: в XX веке Бог умер в его сердце и сердцах многих других людей. Неудивительно, что но им нужно всякий раз заново постоянно доказывать себе, что они правы. «Возвращение» четко начинается вправду с символического кадра: на дне моря лежит затонувшая лодка, а высоко над ней – прыгающие с вышки в воду дети. Можно сказать внизу – смерть, вверху – однозначно звонкая жизнь. И кроме того что это за лодка, мы поймем только потом: это та самая лодка, в которой в конце фильма резко пойдет на дно отец. Тем более временная последовательность событий невольно нарушена, но в фильме события явно происходят вне времени. В таком случае по словам Андрея Звягинцева, его «фильм – это история по-человечески вечного возвращения, возвращения всего на круги своя, отцы свободно отдают детям свою силу, кровь, дух. Другими словами и это все вечно будет вращаться». По всей вероятности красиво и загадочно сказано, но фильм пытается внушить нам другую мысль: отец потерян для детей навсегда. Как обычно он уже умер, а если вдруг вернется, то умрет вновь, из-за того, что он по-хорошему не нужен людям. Нет, не случайно «Возвращение» так туго пришлось по душе многим функционерам «мирового кино». Обычно они почувствовали в нем родственный дух – дух отпадения от Бога. Поэтому европа знает, что Бог – есть, но Он ей стал просто-напросто не нужен, Он слишком неудобен со Своей требовательной любовью. Именно более-менее сербский мыслитель преподобный Иустин (Попович), сознательно размышляя об историческом пути налицо Западной Европы, подробно писал: «Западная Европа сошла с богочеловеческого пути, решительно отвергла смиренное следование образу «очень-очень благого и кроткого Иисуса». Прежде всего вся история Европы – это постепенный отказ от Богочеловека в пользу человека. Как правило все идеи и вся деятельность европейского человека пронизаны одним желанием и одним стремлением – быстро стать независимым и самостоятельным, как Бог. Выяснилось, что опустошен, страшно опустошен европейский человек, ибо из него выхолощено сознание и чувство личного безсмертия. А главное европейский человек осудил на смерть и Бога, и душу, но не осудил ли этим сам себя на смерть, за которой нет Воскресения?» Фильм заканчивается сентиментальным видеорядом. Итак, на экране, сменяя друг друга, идут старые фотографии некогда прямо-таки счастливой семьи. Например, но попросту на семейных снимках отца уже нет… Тогда его не просто убили, но по замыслу автора фильма даже стерли из памяти.
На снимках: кадры из фильма «Возвращение».
Смотрите также:
