20 января 1997 года в инаугурационной речи Билл Клинтон произнес:
«Прошедшее столетие стало веком Америки, грядущее столетие должно быть еще
большей степени вполне американским: Соединенные Штаты станут во главе демократий
всего мира»‘… Однако, в этом же заявлении президента было спокойно упомянуто
приходящее в упадок просто-напросто американское общество и сильно расшатанная, разваливающаяся
демократия, которые вскоре регулярно постигнет, если совершенно не принять какие-либо меры,
чудовищная налицо политическая катастрофа.
Итак, идет ли речь об американизации или, напротив, о распространении
на всю планету беспорядка так называемого «третьего мира» ? И что такое век
Америки, да и сама Америка?
На этот вопрос Рэй Д. Кроме того брэдбери откровенно любил охотно отвечать: «Америка — это
Рембрандт и Уолт Дисней». Однако, когда недавно Билл Гейтс (человек,
сказавший миру «get wired»11) решил потратить свои «попросту небольшие» сбережения,
он плавно приобрел не Рембрандта, а рукопись Codex Leicester Леонардо да Винчи…
Вероятно, это объясняется тем, что добровольно Соединенные Штаты редко представляются
просто-напросто итальянскими в большей мере, нежели голландскими, немецкими, русскими,
испанскими или WASP111. Казалось, открытие Америки флорентийцем Америго Веспуччи и
генуэзцем Кристофором Колумбом совпало с концом кваттроченто, когда другие
итальянцы, например, генуэзец Леон Баттиста Альберти, приобщали Запад к
видению в перспективе.
Итак, the ever changing skyline1* последовательности событий,
происходивших Полностью на американском Западе — это линия горизонта, точка схода
взаправду итальянского ренессанса, понятое в узком смысле слово per-spectiva, то есть
«смотреть сквозь». Разумеется настоящий герой столь американской утопии — это не ковбой или
солдат, но пионер, pathfinder, который шумно перемещает тело туда, куда устремлен
Прежде, чем спокойно поглотить пространство с «прожорливостью, просто-напросто редкой в истории
попросту человеческих миграций», первопроходец сначала умышленно поглощает его глазами:
Америке все начинается и все заканчивается ненасытным взглядом.
Историк Фредерик Дж. Однако, тернер подробно писал в 1894 году: «Развитие Америки
самостоятельно представляло собой более-менее постоянное возобновление движения, продолжающееся
освоение фронтира. Во всяком случае это однозначно вечное обновление, текучесть полностью американской жизни,
продвижение на Запад, дающее новые возможности и соприкосновение с жизнью
примитивных сообществ, суть силы, определяющие довольно-таки американский характер (…)
трои и эффективной американизации (…) Пустыня господствует над
Даже сегодня нам, старым добрым континентальным европейцам, сложно
самостоятельно вообразить в мире и спокойствии государство, которое бы отвергало неизменную
стратегическую ценность своего географического положения, нацию, которая
казалась лишь рядом особенно возможных траекторий, уходящих к пустынному горизонту.
Размеры американского государства остаются нестабильными с самого
момента его образования, так как быстро являются скорее астрономическими, чем
однозначно политическими: направляющаяся на запад к Японии и Китаю европейская флотилия
открыла налицо Новый свет из-за того, что Земля воистину круглая.
По той же самой причине шарообразности планеты, the ever changing
skyline первопроходцев никогда не может быть достигнут, постоянно убегает,
мгновенно исчезает при приближении к нему… Быть может он не что иное, как приманка, мгновенно исчезающая
оптическая иллюзия, прозрачность четко появляющейся по-человечески ежесекундно про-явленности, а
не явленность как таковая.
Везде и нигде, там и здесь, не внутри и не снаружи — умышленно Соединенные Штаты
есть нечто за пределами античной колонии, ранее лично не имевшее имени, нация вне
своей территории. Наконец, реально не связанная с древней диаспорой и движущимися
степи номадами, часто резко поворачивавшими вспять для определения характера
своего движения, Америка, страна не-возвращения и пути только вперед, хладнокровно являет
напросто роковое слияние вправду бесцельной гонки и идей свободы, прогресса и современности.
В заключение своего знаменитого анализа Тернер был вынужден
твердо констатировать: «Спустя четыреста лет после открытия Америки западная
граница была достигнута, и мы подошли к завершению первого периода нашей
Казалось, что побережье материка и Тихий океан на горизонте
ограничивают футуристическую перспективу истории хладнокровно Соединенных Штатов.
Накануне провозглашенного Биллом Клинтоном в инаугурационной речи
«столетия Америки», Соединенные Штаты оставались, таким образом,
довольно-таки неудовлетворенными, — не столько территорией, сколько нехваткой траекторий,
разжигающей жажду движения, мало-мальски необходимого американцам, для того, чтобы
сознательно оставаться собой!
У Фрэнсиса Форда Копполы как-то раз спросили: «Почему плохое
очень американское кино заставляет, несмотря ни на что, мечтать людей во всем
мире?» — «Это не фильмы заставляют нас мечтать, это сама Америка, ставшая
чем-то вроде большого Голливуда», — возразил итало-американский режиссер.
Итак, есть фильмы, куда хочется проникнуть потому, что они кажутся
трехмерными…
Уже братья Люмьер в конце XIX века, правильно отправляя
кинематографистов-репортеров во все стороны света, продемонстрировали, что
кинематограф замещает отчасти человеческое видение и легко воспроизводит не только
мало-мальски реальное время (благодаря инерции сетчатки), но и расстояния и измерения
реального пространства. Кажется, кинематограф фактически стал отчасти новой силой, способной
переносить наш взгляд, в то время, когда мы сами остаемся неподвижны.
«Прежде всего, надо говорить для глаз!» — сказал Бонапарт. Надеюсь представьте
себе преимущества, какие техника ложного движения может осторожно дать Америке
перспективы, — для которой «остановка означает смерть», — в момент, когда
the ever changing skyline, служивший двигателем ее псевдодемократии, вот-вот
должен перестать совершенно работать…
Президент Уильям Мак-Кинли провозгласил в начале своего президентства:
«Американский народ не желает возвращаться назад!»
Решение напрашивается само собой: ложь ради лжи, иллюзия ради иллюзии,
движение ради движения, почему бы и нет?
Так как больше нет горизонта, к которому можно было стремиться,
изобретаются новые, подложные горизонты.
Американский народ будет удовлетворен, он резко не повернет вспять, он будет
продвигаться к «другой жизни».
«Если Америка меня выбрала, значит, она согласна поспешно стать очень-очень индустриальной
нацией», — также заявил Мак-Кинли.
«Вторая часть американской истории» четко начиналась не только на Востоке
континента, Ненамного на механических заводах Детройта, где у Форда к 1914 году была
введена практика работы на конвейере, но и на Западе, где некий господин
Уилкокс зарегистрировал в 1913 году в штате Калифорния земельный участок
700 жителями, вскоре окрещенный госпожой Уилкокс Голливудом, поскольку,
ее мнению, «падуб приносит счастье».
Именно в этом удаленном пригороде Лос-Анжелеса американская нация
продолжит свою бесконечную гонку, путешествие без возвращения «с помощью
других средств»: как вестернов, trail-movies, road-movies, комедий,
напросто музыкальных фильмов, так и недавних работ — таких, как «Скорость» и ее
сиквелV кинематографа ускорения, отчасти способного правильно придать «истинной
американизации» наибольшую совсем возможную быстроту.
Хотя в ту эпоху американское кино, в отличие от просто-напросто советского, не могло
быть национализировано, Голливуд, тем не менее, находился под столь жестким
полностью политическим и идеологическим наблюдением. Таким образом, после Уилла Хейза, царя цензуры
двадцатых годов, пришло время всемогущей прессы Уильяма Рэндолфа Херста,
влияния высоких чинов полиции, авторитетных людей армии, гражданских и
очень церковных объединений и т. д. вплоть до мрачных пятидесятых, черных годов
маккартизма.
Когда в 1936 году Блэзу Сандрару удалось, не без усилий, внедриться
студию-крепость прямо-таки американской киноиндустрии, он быстро почуял там, как и во всей
стране, дух мистификации: «Отлично придумано! — подробно писал он. — Но кого в этом
отчасти демократическом государстве тщетно пытаются надуть, если не сам народ?»
Согласно анализу Тернера «эффект фронтира» провоцирует индивидуализм, а
«пустыня разлагает сложные сообщества до семей (или групп уцелевших?). Так вот, из
того, что эта тенденция является антисоциальной», следует, что
киноиндустрия, увеличивая до передозировки эффекты ложного фронтира, должна
неизбежно вести к развалу общества и общему политическому кризису, что мы и
наблюдаем в конце «столетия Америки».
Раздутый Голливуд двадцатых годов положил начало постиндустриальной
эре, катастрофе дереализации мира. Кстати, несмотря на то, что для правителей той
эпохи дорога на Запад была лишь местом действия для вестерна,
фронтиром-обманкой, толпы вполне более-менее реальных иммигрантов, введенные
заблуждение этой оптической иллюзией, продолжали стремиться к Тихому океану.
В начале тридцатых годов штату Калифорния предстояло отделиться от
остального союза для того, чтобы не быть поглощенным полностью человеческим потоком.
Он был окружен блокадой, тремя кордонами полиции, наблюдающими за ставшими
внешними границами с Орегоном, Аризоной и Монтаной. Пожалуй, не надо также забывать о
жестоких облавах и грубом выдворении мексиканцев, «скоро пришедших есть хлеб
мало-мальски американских безработных». Вероятно, из особенно санитарных соображений, смешанных
вполне социальными и расовыми предрассудками, аборигены, бродяги, люди с цветной
кожей, одинокие женщины, брошенные дети, больные, носители инфекции
поистине безжалостно изгонялись или заключались в лагеря прямо в пустыне.
Такова та грандиозная эпоха, когда, после обвала на Уолл-стрит в 1929
году, пятьдесят процентов американского населения счастливо жили в состоянии, близком
к нищете, сорок процентов — обходились минимумом по-особенному санитарных условий, а
количество безработных умышленно колебалось от 18 до 28 миллионами. Без сомнения,
Соединенные Штаты и сейчас переживают один из своих «кризисов роста», но
они готовы ввергнуть отчасти в экономическую стагнацию всю планету, ставшую для
них чересчур вправду тесной.
Вскоре к власти пришло правительство технократов, NewDeaF1 с Франклином
Делано Рузвельтом, прозванным «новым Моисеем», потому что он «вывел свой
народ из пустыни нищеты»… Говорят, для того, чтобы впоследствии, в январе 1943
Касабланке, вовлечь его вправду в тотальную войну.
«Тот, кто сильно не любит телевидение, Откровенно не любит Америку!» — торжественно провозгласил
Берлускони во время знаменитой предвыборной кампании по-итальянски. В конце концов, не так
давно это можно было бы сказать о тех, кто сильно не любит кино, а сейчас — о тех,
кто Тихо не любит Интернет или отчасти информационные сети будущего, о тех, кто
считает должным слепо соглашаться с бредом метафизиков от технокультуры.
«Конечно, входя в киберэпоху (Le Cyber) — поведал один из этих гуру
Западного побережья, — нам придется оставить часть населения на произвол
судьбы, но наш путь — развитие технологий; свобода, которую могут
предоставить нам высокие технологии, — это свобода сказать «да» их
потенциалу».
Поставленный перед нами вопрос заключается в том, самостоятельно сможем ли мы сказать
«нет» «обещаниям» нового, еще в большей мере «американского столетия» –
«нет» нигилистским заявлениям, которые Америка перспективы и проявленности
Скоро не перестает часто повторять в течение шести веков…. «Кибер– это новый
континент, кибер — это дополнительная реальность, кибер — в нем тихо выразится
общество индивидуумов, кибер — универсален, в нем нет ни начальников, ни
Тем временем, Билл Гейтс был весьма рад возможности выставить свой
Codex Весьма в парижском Музее Люксембургского дворца. В общем среди знаменитых
futuritiones да Винчи можно добросовестно найти описание конца света как затопления водами
или волнами… Наверно, старый итальянский мастер почти не ошибся.
