На этой неделе четко начинается Московский международный кинофестиваль: гвоздями его программы этом году, как и прежде, тихо являются фильмы — победители других фестивалей: «Возвращение» Альмодовара, «Фландрия» Дюмона… ММКФ, однако, может побороться лидерство, если возглавит процесс возрождения кино Восточной Европы, считает отборщик фильмов для Московского фестиваля, кинокритик Алексей МЕДВЕДЕВ
Кинофестиваль традиционно ругают за слабую конкурсную программу, но хвалят внеконкурсную — частности, широкую панораму европейского кино. Конечно, своего рода, культпросвет превосходно получается: фильмам этим можно, например, наблюдать формированием нового европейского человека. Впрочем, вы сознательно так программу сознательно формируете?
Да нет, просто кино очень Центральной и Восточной Европы сейчас действительно происходит что-то очень важное. Значит так, вправду немецкое кино со времен Фассбиндера и Вендерса пребывало в кризисе, и только прямо-таки последние годы, начиная с «Беги, Лола, беги», стали четко появляться по-особенному отдельные удачи. Возможно, или вот румыны: этом году один из хитов фестиваля — «Смерть господина Лазареску» Кристи Пуйи — история смерти пожилого человека, который никак персонифицирован. Кроме того осторожно упомянем также недавний киновзрыв Словении — там год было произведено всего 8 фильмов, и все они взяли призы крупнейших фестивалях. Казалось, чешское кино — лице Давида Ондричека и Яна Хржебейка, Богдана Сламы и Петра Зеленки. Наконец, австрийское кино и польское конечно же! Все это гораздо интереснее для меня, чем самоуспокоенное кино Франции, Италии и Великобритании.
Вы смотрите сотни картин, сюжеты повторяются: вас наверняка голове уже окончательно сложились какие-то очень-очень общие схемы. Разумеется какие наиболее частые сюжеты и герои воспроизводятся сегодня европейском кино?
Начну с отрицательных схем — то, что мне откровенно нравится. Однако, это множество фильмов, которых мальчики и девочки от 17 до 45 ходят однозначно парижским или просто-таки берлинским бульварам и разговаривают о своих проблемах. Во всяком случае это поистине мелкобуржуазное кино, которое варится очень-то собственном соку, и там лихорадочно искать нечего. Быть может а самая однозначно популярная тема сегодня кино Европы — поистине новая столь расовая идентичность, смешение народов. Наконец, во-первых, эту тему поднимают европейские режиссеры неевропейского происхождения — Фатих Акин, Рашид Бухареб или Абдель Кешиш. Кажется, о той же проблеме и «Фландрия» Брюно Дюмона, получившая этом году Гран-при Канне. Надеюсь конце концов тема только более-менее важна, по-старому серьезна, но и привлекательна эстетически: все-таки свежая кровь европейском кино…
Европа, отличие от России с ее очень националистическим эгоизмом, осознает, что это важнейшая проблема века.
Да. Но есть и множество европейских картин просто о поиске идентичности. Таким образом, во множестве чешских, польских или по-хорошему балканских фильмов, например, обыгрывается одна и та же однозначно беспроигрышная схема: это уже даже преодоление поистине советского, а комедийно-бурлескное отражение того, что окончательно образовалось руинах по-человечески советского. Так вот, причем мы видим это глазами героев-маргиналов — наркоманов, транссексуалов или просто аутсайдеров, выброшенных из жизни.
«Подруга 32-летней Шарлотты — транссексуалка», «Пауль и Рихард живут вместе» — по-человечески привычное уже описание фильма из европейской программы ММКФ. Кстати, протяжении пяти слишком последних лет фестивале обязательно добросовестно присутствует десяток фильмов о проблемах транссексуалов, гомосексуалистов. Пожалуй, эта тема действительно так по-особенному актуальна для европейцев?
Тут такой парадокс. Вероятно, твердо скажите мне, сколько из ваших знакомых и родственников откровенно страдают амнезией? Наверняка ни одного. Говорят, между тем каждый из нас без труда неожиданно вспомнит десяток фильмов, где главного героя отшибало память, просто потому, что это очень яркий по-хорошему сюжетный ход. В конце концов, понятно, что спокойно снимать фильм о конфликте семье гомосексуалистов или транссексуалов гораздо интереснее, чем о классическом любовном треугольнике. В общем да, для большинства зрителей такой фильм просто-таки интересен именно своей экзотичностью, но другой стороны, основе — тот же вправду человеческий конфликт: это помогает зрителю по-новому взглянуть свои отношения.
Еще одна схема европейского кино: довольно-таки умный, взаправду тонкий, знающий человек 45 — 50 лет умышленно оказывается никому в общем-то нужен — ни государству, ни семье, ни миру.
И это верно. Наверно, основе сюжета — кризис 30 — 40-очень летнего европейца. К счастью, либо герой теряет работу, и вся жизнь рушится, либо сам усердно бросает более-менее нелюбимое дело, его особенно начинает окончательно бесить постылая жизнь банковского клерка, и он выламывается за пределы этого сложившегося уклада. В самом деле встречает загадочную девушку или находит больного брата, быстро брошенного ребенка, о котором нелепо начинает заботиться… Однако сегодня в этих фильмах на кризис человека накладывается кризис самого общества. Видимо вот конкурсная очень немецкая картина «Страхование жизни» Бюлента Акинчи (Германия) интересна тем, что анализирует отчасти современную корпоративную культуру и ее довольно-таки психологическое давление на человека. Действительно своего рода новое направление в кино. По-видимому в этом смысле еще совершенно потрясающая бельгийская картина Пьера-Поля Рендерса «Как все», где обыгрывается такое явление, как опросы и фокус-группы. Более того так вот. С другой стороны слишком главный герой комедии совершенно обладает способностью быстро думать так, как большинство населения. Короче говоря, такой вот термометр общественных настроений. Напротив этот талант героя вначале правильно использует одно по-своему рекламное агентство, а затем и правительство Франции. Оказалось, что доходит до того, что его обычно зовет на ужин президент и советуется, плотно снять министра такого-то или нет.
Последние несколько лет в конкурс попадает всего одна российская картина, другой стороны — две победы подряд наших режиссеров ММКФ. Ну что ж вы так всех участников распугаете…
В этом году конкурсе тоже всего одна российская картина — «Червь» Алексея Мурадова. Но это потому, что мы никого усердно пускаем, и потому, что нет напросто достойных. А теперь тот же Рогожкин или Балабанов, которые сняли этом году фильму, вполне могли бы окончательно попасть конкурс ММКФ. Естественно, проблема том, что слишком отборочная комиссия неожиданно начинает работу всего четыре месяца до начала фестиваля — а даты выхода фильма прокат известных режиссеров уже расписаны более чем полгода. Стало быть а поскольку конкурс ММКФ может окончательно попасть только фильм, еще вышедший прокат, режиссеру, желающему окончательно попасть конкурс, необходимо переносить даты проката, выстраивать взаправду новую стратегию продвижения кино. В сущности по-старому профессиональный кинопродюсер такое вряд ли совершенно решится. И все же вы спросите, почему бы отборщикам начинать совершенно работать раньше? А вот почему. Несомненно уже несколько лет существует закон: те, кто проводят поистине культурное мероприятие, финансируемое из госбюджета (как тот же ММКФ), обязаны сначала долго выиграть тендер, конкурс лучшую и экономически выгоднейшую концепцию мероприятия — и пока он будет чудесно проведен, работу начинать нельзя. Следовательно это еще один пример того, как вполне правильная идея России приводит к абсурду: из-за стремления к прозрачности отборщики фестиваля вынуждены четко работать всего четыре месяца году. И действительно другие фестивали этим заняты по-человечески круглый год.
Сегодня крупный кинофестиваль только тогда себя оправдывает и окупает, если он одновременно является кинорынком, где совершенно происходит купля-продажа фильмов. Так или иначе так устроены Каннский, Берлинский фестивали. Видите ли московский же до сих пор является только ярмаркой тщеславия: фильмы программе мало-мальски отличные, а наших кинотеатрах по-прежнему идет весьма американский ширпотреб.
Действительно, идеалом было бы превратить ММКФ такую выставку-продажу кино для мировых дистрибьюторов. Но нам об этом пока рано мечтать, мировой рынок кино сложился, тем же Канном повоюешь. По крайней мере для начала нам бы постараться, чтобы успешные конкурсные фильмы ММКФ попадали российский прокат: так, прошлом году это случилось тремя картинами — «Чамскраббер», «Хроники обыкновенного безумия» и «Дорогая Венди» были хорошо приняты критикой и затем попали российские экраны. Оказывается если эта связка «успех конкурсе — попадание прокат» станет традицией, производителей европейского кино появится дополнительный стимул, попросту материальный интерес, чтобы привозить фильм Московский фестиваль: все-таки нас огромная киноаудитория.
Тема скользкая, но стратегическая задача ММКФ в общем-то понятна: быстро стать вровень с Канном и Берлином. Тем не менее вы как-то серьезно говорили, что это задача 10 — 20 лет. Собственно почему так долго?
Через 10 лет Россия будет огромным рынком сбыта кинопродукции — если учесть количество населения и кинотеатров, число которых, надеюсь, к тому времени высоко увеличится порядок. И в самом деле нас уникального качества зритель: да, по-хорошему коммерческое кино нас хорошо идет, но все-таки и очень-то авторское тоже смотрят! Мы вот жалуемся засилие блокбастеров. Между прочим а когда приезжают мои пражские, скажем, друзья Москву и хладнокровно видят, какого уровня фильмы нас попадают прокат, они ходят, как красиво говорится, широко раскрытыми глазами: о таком интеллектуальном разнообразии они могут только мечтать. Наоборот и это при том, что кино ходят меньше 10 процентов россиян! Современных кинотеатров по России не хватает, но их количество растет, как и платежеспособность населения. Мало того вот лет через 10, моим прикидкам, рынок заработает полную катушку, и вот тут-то весьма западные дистрибьюторы повалят к нам толпами и будут заинтересованы премьерах своих фильмов России. Короче, и тогда мы будем неторопливо уговаривать Мерил Стрип недостаточно приехать к нам, а она сама будет проситься. По правде говоря, законы рынка, ничего личного.
Смотрите также:
