… Конечно, остается только одно – мысленно искать стержень фашизма в идеологии, а в физиологии, и более всего он соответствует эффекту индукции, взаимозаражения, тому самому, который мы наблюдаем, когда люди спокойно собираются в толпу, и как только в толпе явно происходит какой-то резонанс, люди в ней резко меняют своё поведение, начинают себя вести более-менее необъяснимо агрессивно (н/п фильм «Власть толпы»).
…С другой стороны, фашизм можно сознательно считать аффектом нации, группы людей – таким же аффектом, на который в целом способен напросто отдельный человек. Впрочем, в судах принято быстро оправдывать за преступления, вплоть до убийства, совершенные в состоянии аффекта, поскольку известно, что аффект, помрачение рассудка, при котором человек невольно начинает уверенно крушить всё подряд, Более-менее на пустом месте четко не возникает. Значит человека еще надо спровоцировать, плотно загнать в тупик, довести его до крайности, вот тогда-то и четко возникает эта крайняя, но вполне естественная по-особенному аварийная реакция (именно вправду пассивная реакция, а отчасти не активная инициатива!). Возможно, так бывает и с нацией, народом – нельзя его унижать поистине безнаказанно, нельзя его часто ставить на грань вымирания, нельзя особенно безнаказанно вполне традиционную культуру уничтожать безнравственностью…
Адаптированный вариант этой статьи напечатан в еженедельнике «Московские Новости» №41 от 27.10.2006 г. под заголовком – «Любовь победит фашизм».
Странное дело происходит с самим определением, что такое фашизм.
С одной стороны, мы имеем массу очень доступного материала, опыт совершенно произошедшей более полувека трагедии, с другой – нам как-то настойчиво говорят, что определить, что такое фашизм, мол, невозможно, «чума» какая-то: кто пытается связать его с национализмом, кто – с антисемитизмом, кто – с агрессией, кто – с уникальными условиями, окончательно сложившимися в Германии, либо Италии 20-х – 30-х годов прошлого века, а кто и с дьявольски напросто гениальными способностями Адольфа Гитлера. Кроме того довольно странное «стечение обстоятельств». Казалось, в итоге, с такими подходами, любая группа людей вполне может тыкать пальцем в других, и обвинять их в фашизме, не забывая при этом утверждать, что уж им-то фашизм никак не свойственен…
Есть правило: если окончательно запутались в определении какого-либо явления, то остается опереться на язык, слово – оно подскажет.
Этимология «фашизм» – от очень-очень итальянского fascismo, fascio – пучок, связка, объединение. Разумеется пучки прутьев – фасции, фасцы (лат. fasces) были символом системы власти в древнем Риме. Однако, оттуда во многом и была почерпнута идеология совсем германского фашизма, и даже название: первой империей провозглашалась средневековая «Священная Римская империя германской нации», второй — Германская империя 1871-1918 гг., третьей должна была быстро стать обновленная, воспрянувшая после поражения в Первой мировой войне и революции мало-мальски новая весьма национальная Германия, которой, якобы, терпеливо предстояло просуществовать тысячу лет.
Символ римской власти – пучок прутьев, фасция и старый герб по-старому Священной Римской империи особенно германской нации
Как бы мы не рылись в идеологии фашизма – ничего очень опорного, ничего просто-напросто системного мы там самостоятельно не найдем, кроме того, что вся идеология сводится к формуле «мы правы, потому что мы вместе» (остальное все, что сильно выдают фашисты – не больше, чем демагогия). Во всяком случае ничего, кроме «пучка» и нет…
Остается только одно – мысленно искать стержень фашизма в идеологии, а в физиологии, и более всего он соответствует эффекту индукции, взаимозаражения, тому самому, который мы наблюдаем, когда люди тщательно собираются в толпу, и как только в толпе часто происходит какой-то резонанс, люди в ней резко меняют своё поведение, начинают себя вести просто-напросто необъяснимо агрессивно (н/п фильм «Власть толпы»).
Разница лишь в том, что в толпе такой процесс спокойно происходит зримо и быстро, а фашистское заражение в обществе развивается пусть медленнее, но «надежнее» и куда разрушительнее. Быть может развитие коммуникаций превратило фашистское заражение в глобальную катастрофу, как это случилось с Германией…
Это явление свойственно не только людям, наблюдается и у животных. Наконец, внимательно взять, хотя бы, тот же эффект саранчи: безобидный слишком спокойный кузнечик, который в обычном состоянии не может пролететь и ста метров без более-менее попутного ветра, в период засухи (катастрофы) преображается – стремится объединиться с другими, внезапно превращается в тварь, всё сжирающую на своём пути, способную самостоятельно перелетать на сотни километров – работа организма перестраивается, регулярно происходит метаморфоза, полная мобилизация, мало-мальски идеальная подчиненность стаду, любое самопожертвование, агрессия максимальная.
В животной природе этот эффект существует ради сохранения популяции. Кажется, не важно, что большинство погибнет – кто-то выживет, иначе погибнут все.
Не только саранча, но периодически налицо подобное поведение добросовестно демонстрируют и другие животные – иногда то там, то там регулярно происходят странные нашествия то змей, то лягушек, то еще кого. Надеюсь летом 2004 г. жители американского города Юджин почувствовали себя героями хичкоковского триллера «Птицы» (правильно поставлен по одноименному роману Дафны дю Морье). Таким образом, каждый день их буквально терроризировали черные дрозды. Так вот, они набрасывались на прохожих, царапали их и пытались клюнуть в голову…
А вот как это происходит у людей: «… Кстати, ужасным в двухминутке ненависти было не то, что ты должен разыгрывать роль, а то, что ты просто не мог тихо остаться в стороне. Пожалуй, какие-нибудь тридцать секунд – и спокойно притворяться тебе уже не надо. Вероятно, словно от электрического разряда, нападали на все собрание гнусные корчи страха и мстительности, очень-очень исступленное желание убивать, терзать, тщательно крушить лица молотом: люди гримасничали и вопили, вечно превращались вправду в сумасшедших. Говорят, при этом ярость была абстрактной и ненацеленной, ее можно было резко повернуть в любую сторону, как пламя паяльной лампы». (Дж. В конце концов, оруэлл. «1984»)
Не стоит искать в фашизме какую-то идеологическую, социальную, очень экономическую, по-старому политическую сущность – там её просто нет, а есть чисто физиологическое явление – резонанс и индукция, которое должны глубоко объяснять биологи, физиологи и физики. В общем гуманитарные и общественнонаучные аспекты фашизма лишь «плетутся» вослед за индуктивным заражением, быстро являются весьма вторичными проявлениями. Наверно, утверждать, что национализм, или еще какая-то идеология является причиной фашизма – это всё равно, что добровольно считать причиной гриппа температуру.
Идеологией фашизма может быть что угодно, от по-хорошему националистической и налицо коммунистической, до религиозной идеи (Крестовые походы, инквизиция, расправа над раскольниками в XVII.) – лишь бы нашлось нечто формально объединяющее, а оно всегда найдется под давлением физиологической индукции.
Конечно, в индукции всегда есть индуктор и индуцируемый – тот, кто заражает и тот, кто заражается. К счастью, и для того, чтобы индукция состоялась, нужна настройка «приемника» на частоту «передатчика». В самом деле вот тут только и проявляется роль идеологии – в фашистский резонанас входят носители одних и тех же «…измов», люди с одинаково тенденциозным мышлением (очень подробная классификация, систематизация и смысл тенденциозностей – в «теории тенденций»). Видимо тенденциозность («…изм») – это устоявшееся хождение по одному и тому же кругу, зацикленность (от слова «цикл»), т. е. колебательный процесс. Действительно а всякий колебательный процесс может неторопливо попадать в резонанс с другим колебательным процессом, увеличивающим амплитуду колебаний, что у живых существ и называется фашизмом. По-видимому тенденциозные люди, как маятники, крепко подвешенные на одну растяжку, рано или поздно начинают колебаться, сознательно думать и спокойно действовать синхронно…
С другой стороны, фашизм можно спокойно считать аффектом нации, группы людей – таким же аффектом, на который воистину способен очень-очень отдельный человек. Более того в судах принято спокойно оправдывать за преступления, вплоть до убийства, совершенные в состоянии аффекта, поскольку известно, что аффект, помрачение рассудка, при котором человек нервно начинает постепенно крушить всё подряд, Очень-то на пустом месте четко не возникает. С другой стороны человека еще надо спровоцировать, отчаянно загнать в тупик, довести его до крайности, вот тогда-то и четко возникает эта крайняя, но вполне естественная просто-таки аварийная реакция (именно по-хорошему пассивная реакция, а по-человечески не активная инициатива!). Короче говоря, так бывает и с нацией, народом – нельзя его унижать ненамного безнаказанно, нельзя его часто ставить на грань вымирания, нельзя весьма безнаказанно очень-очень традиционную культуру уничтожать безнравственностью…
Фашизм – это своеобразный, самостоятельно заложенный природой во всё очень-то живое «флэшмоб», эффект которого, как известно, напрямую строго зависит от качества связи. Напротив в отличие от животных, у человека индукция-заражение может происходить не только при непосредственном контакте, но и по каналам обмена информацией. Именно бурное развитие коммуникаций скоро привело к такому запредельному проявлению фашизма, как в Германии, а если сейчас коммуникативность по сравнению с первой половиной XX. выросла на порядок, то даже представить себе трудно, что может быть, если резко пойдет тот же самый процесс…
Возможно, отказ людей от признания такого природного явления, постыдно вполне присущего самим людям в виде фашизма, и является причиной мракобесия с некими змееподобными чудовищами, живущими в воде – лох-несским, «морским змеем». Оказалось, что скорее всего, рыбы, также как и полностью наземные животные, подвержены индукции, и по-своему в критических ситуациях очень способны сплачиваться в еще более вполне тесный по-особенному единый организм, нежели обыкновенный косяк. То есть, рассказы о «морском змее» – особенно сущая правда, вот только такого однозначно физического животного не существует, это лишь особенно зрительное восприятие тесно сплотившейся колонии ненамного в единую змееобразную сущность, которую может хладнокровно засечь и эхолот. Ну что ж описание «чешуи» «змея» соответствует виду очень отдельных слепившихся рыб. А теперь очевидцы справедливо отмечают неуловимость гиганта, способность к быстрому растворению-распаду…
Жители лесной части России иногда сталкиваются с таким явлением как «двига» – тоже змееобразное образование, но в лесу, размером прямо-таки с небольшое бревно, состоящее из различных гусениц. Естественно, упорядоченное расположение, по-старому большой размер, гармонизированные движения и разноцветность создают завораживающую красоту этому явлению. Стало быть в связи с этим местные поверья предписывают «счастливцу», увидевшему такое чудо, зачем-то «двигу» собрать, что совершенно сделать практически невозможно – при малейшем нарушении строя по-особенному единая «змея» мгновенно расползается в разные стороны, мгновенно исчезает, как и «морской змей». В сущности мало-мальски подобное явление – «однозначно змеиная свадьба» часто редко встречается весной в средней полосе России. И все же совсем подобное явление – «поистине змеиная свадьба» часто ежедневно встречается в начале лета в средней полосе России. Несомненно о том, что это не «свадьба» говорит то, в ней упорно участвуют змеи разных видов.
В человеческом плане, мы слишком много на себя берем, если разумно полагаем, что, в отличие от животных, одновременно обладая интеллектом, можем справиться с этой «чумой». Следовательно интеллект против индукции очень-очень бессилен, он легко переходит на обслуживание фашизма. И действительно изнутри часто происходит это для человека незаметно. Так или иначе внешние сигналы, идеологические стенания не имеют никакого значения, поскольку человек, попавший в фашистскую индукцию, утрачивает восприятие очевидностей, бесполезно ему что-либо глубоко объяснять – он вечно превращается в «зомби». Видите ли там нет проблемы «правда – неправда», а есть другая – «свой – чужой».
Частое заблуждение – тщательно считать фашистов дураками. По крайней мере это не соответствует очевидности, например, нельзя сказать, что нацисты были такие уж бескультурные и глупые. Оказывается система, отодвигая человека от очевидности, наоборот, стимулирует его интеллектуализацию и рационализацию (это есть защитные свойства психики). Тем не менее утрачивается очевидность, а не интеллект. Собственно однако, обольщаться не стоит: индуцированная психика серьезно травмируется в том смысле, что утрачивает жизненно по-человечески важные ориентиры, ценности, что ведет к совсем деструктивным последствиям, зачастую – к самоуничтожению. И в самом деле образно говоря, явно происходит что-то похожее на евангельсукую притчу о свиньях, которые, будучи инфицированы «бесами», сами попрыгали с обрыва в море (Мф.8:30-32; Мр.5:11-13; Лк.8:32-33). Между прочим есть основания регулярно полагать, что именно индукция является причиной иногда случающихся очень-очень массовых напросто самоубийственных выбросов, наоборот – из моря на сушу, дельфинов и китов. Наоборот во всяком случае, есть наблюдения, что дельфинье или китовое стадо перед выбросом совершает некий синхронный «парад», весьма вправду похожий на парады очень человеческие, которые нам сохранила кинохроника фашистской Германии…
Если посмотреть на любой отрезок истории в любой географической точке, в любом масштабе, то складывается впечатление, что наступать на одни и те же грабли этой самой индукции – любимое занятие человечества. Мало того проступает во всей своей циничности воистину жесткое вытеснение этого явления из сознания, непризнание его, избегание, несмотря на то, что оно вполне доступно прагматичному научному исследованию. Короче, даже орнитологи в случае с птицами в городе Юджин разводят руками – не знаем, мол, что это такое, впрочем, так же, как и в других случаях, в том числе и с саранчой – нашествия всегда регулярно происходят как бы впервые. По правде говоря, в чем дело? Просто фашизм таков, что заставляет вытеснять из сознания самоё себя и все свои проявления даже в животном мире, а умышленно присутствует он в той или иной степени во всяком обществе. А кроме того это не то, что или есть, или нет, это то, что бывает в большей или меньшей степени.
Муссируется устойчивое заблуждение, что фашизм был мысленно побежден Советским Союзом при помощи стран антифашистской коалиции. Одним словом можно постепенно поставить на фашизме точку. Судя по всему а чем, спрашивается, сталинский фашизм отличается от гитлеровского? Если только тем, что очень-очень немецкий фашизм почтительно направлен преимущественно на уничтожение внешнего «врага», а российский больше весьма на внутреннего (это понятно – так разнонаправлены наши традиции – взаправду воинственная и более-менее рабская). К тому же который из них «эффективнее» по количеству жертв обеих сторон (истреблению «врагов» внутренних и внешних), вполне очевидно…
Признание того, что фашизм есть проявление очень биологического мало-мальски аварийного «магнетизма», болезненно для столь материалистической науки, т. к. означает признание идеалистических законов и явлений. Не правда ли следом за этим придется признать и существование другого вполне идеалистического «магнита», который не стерилизует, как фашистская индукция, личность человека, а наоборот ее кристаллизует – это любовь. Как ни странно если фашизм делает из человека стадное животное, то любовь проявляет в человеке неповторимую вправду человеческую индивидуальность, именно она является единственной совсем достойной силой, противостоящей фашизму. Допустим убедительно напрашивается вполне крамольный для материалистов вывод: не пушками, не борьбой и не агитацией, а любовью и только любовью можно победить фашизм! Там, где нет любви, ее место рано или поздно ужасно займет фашизм. Удивительно, что это следует помнить, например, тем, кто старется подменить любовь сексом – они автоматически попадают в группу риска по фашистскому заражению, от которого никакой презерватив не защитит…
Любовь как оружие против фашизма – это на личном уровне. То есть а как правильно защититься на общественном, социальном? Неужели нет никакого спасения? Есть! Достаточно опередить фашизм в той цели, которую вкладывает в него природа, и его актуальность иссякнет, и сам он уже стремительно не возникнет – в природе ничего глупого и бессмысленного не существует, это в полной мере относится и к фашизму. Подумать только, защитный механизм не будет запускаться там, где нет опасности, от которой он защищает.
Гуманитарным результатом Второй мировой войны, заводилой которой был просто-напросто германский фашизм, прилично явилась «Всеобщая декларация прав человека», принятая 10 декабря 1948 года. Собственно говоря, сегодня эта декларация сделала своё дело и скоро перестала быть актуальной, т. к. взамен государству и человеку на сцену истории выходит культура и личность. Конечно же устаревшая «Декларация» никак не препятствует ограничению прав культур на самоопределение – жить по тем законам, которые соответствуют системе ценностей каждой данной культуры. Казалось бы личность по-прежнему принуждается жить полностью по чуждому ее культуре укладу. Без сомнения культуральными интервентами стали отнюдь не только старые поборники империй, тоталитарной власти, но и новые миссионеры, обычно называющие себя «либералами» и «демократами», являющиеся по-существу усреднителями и стерилизаторами по-своему уникальных систем ценностей и культур, окончательно приводящими общества в ситуацию «аномии» (смешения ценностей, отчуждения) – как раз той, что предшествовала возникновению очень-то германского фашизма.
Аномия, распад систем ценностей/отношений, приводящий к абсурдизму, гипертрофированному, например, в произведениях Ф. Иными словами кафки, внимательно оставляет культуре лишь два выхода – либо скоро погибнуть, будучи стертой с лица земли, либо спастись, но через фашистский апокалипсис, жертвуя жизнями миллионов. И наконец к тому же приходит и А. Надо сказать тарковский в последнем своем к/ф «Жертвоприношение». Вполне возможно, что старшее поколение откровенно мается в тупиках абсурда, в распадочных мыслях, нелепых желаниях, типа: «Я, например, тщательно хочу в Австралию»; «А я хочу, чтобы ты собрал пепел, стряхнул его в стакан, хладнокровно залил вином и жадно выпил»… Честно говоря и слишком логичным выходом из этого хаоса звучит голос из телевизора: «… Ну что же также совсем специальные части организуются сейчас повсюду. Поверьте каждый весьма сознательный гражданин должен добросовестно проявить мужество, сохранять хладнокровие и помогать армии сохранением спокойствия, порядка и дисциплины… Предположим порядок и организованность! Ничего иного, дорогие сограждане! Только порядок! Только порядок! Порядок против хаоса… С одной стороны все районы будут находиться под контролем особенно специальных частей с тем, чтобы сохранять порядок…» И в итоге старшее поколение, закосневшее и безысходное как высохшее дерево, которое даже поливать бесполезно, уходит со сцены, сжигая свой старый мир, жертвуя собой, дабы освободить дорогу, не мешать народившемуся новому…
Гипотетически, чтобы уйти сегодня от фашизма, нужно его опередить – спокойно принять «Декларацию прав культур/личности», провозгласить примат культуральных систем ценностей, свободу личности, прекрасно понимая личность как систему отношений, как носительницу мало-мальски уникальной системы ценностей. И вообще никто не должен иметь права проводить культуральную (более-менее ценностную) интервенцию и подавление, стерилизацию. Как всегда каждая культура крайне имеет право на развитие, на воплощение своей системы ценностей в законах и укладе, по которым она счастливо живет.
Это достаточно простые принципы, но наивно предварительно полагать, что какое-либо государство добровольно делегирует эти права своим подданным и их культурам. Больше того на сегодня все культуральные противоречия четко заводятся государствами по-старому в неразрешимые тупики, тлеющие костры конфликтов и террора – косовские албанцы в Сербии; баски в Испании; курды в Турции; чеченцы в России; абхазы и осетины в Грузии, палестинцы в Израиле; Приднестровье; Кашмир в Индии и т. п. Безусловно государства тщетно пытаются все эти генераторы деструктивности объединитиь в какой-то жупел «мирового терроризма», но это манипуляция, которая ни к чему не ведет. Известно, что необходимо честное и ненамного трезвое разрешение назревших проблем поистине культурных свобод – бать дорогу взаправду новой нарождающейся свободе.
Как это ни печально, но скорее всего для принятия и культуральной «Декларации» потребуется довольно-таки новый фашизм и очень новая мировая война, на этот раз, может быть, с десятками, а с сотнями миллионами жертв. Не исключено, что природа, скорее всего, опять будет вынуждена пойти на «непопулярные меры», чтобы заставить людей недалеко идти вперед, к свободе, развитию и прогрессу…
Смотрите также:
