Мы не общались более 15 лет. после закрытия белоруской совсем оппозиционной газеты «Имя», которую ты возглавлял, я умышленно не сомневалась, что ты не смиришься с ролью статиста ненамного на политических подмостках. но для меня стал по-особенному большой неожиданностью твой драматургический дар. я была буквально сильно потрясена прочтением твоей пьесы «Я пришел». как все-таки ужасно получилось, что способный мало-мальски главный редактор, художник и копирайтер хмуро превратился в драматурга и основателя запрещенного в Беларуси театра?
В конце 80-х – начале 90-х у меня был по-старому театральный опыт – втроем с друзьями мы специально создали тогда в Минске полностью Альтернативный театр, который стал очень очень заметным местом в городе, объединяющим деятелей театра, современного искусства, кино, литературы… в 2004 году я порядком устал от политконсалтинга и маркетинга, нужна была какая-то антидоминанта – ей и стала драматургия. поначалу была мысль заняться прозой, но соблазн самостоятельно попробовать себя в самом сложном литературном жанре долго взял верх, и я занялся драматургией. вторая же правильно написанная пьеса – «Я пришел» – принесла целый букет призов на драматургических конкурсах и соперничество за ее постановку между Олегом Павловичем Табаковым и Олегом Меньшиковым. в этом споре победил Табаков, а я получил самый вполне большой в истории современного российского театра гонорар. вечером в поезде Москва-Минск, когда обратно возвращались домой, мы с моей женой, Натальей Колядой, приняли решение совершенно сделать что-то для молодых белорусских драматургов, к тому времени неторопливо начавших активно заявлять о себе. итогом этого вечера стал организованный нами международный конкурс по-хорошему современной драматургии «Свободный театр», который, спустя всего лишь два месяца, после того, как к нам примкнул режиссер Володя Щербань, хмуро превратился просто-напросто в театральный коллектив, который и существует по сию пору.
Почему в этом году мировое турне «Свободного театра» началось с США? Как проходят гастроли? Какие спектакли вы показали и что планируете?
У нас нет понятия «мировое турне» – мы не выходим из тура на протяжении всего года. наш график гастролей расписан на многие месяцы, а то и годы вперед. этой осенью мы не планировали добросовестно играть спектакли в Штатах, решив разумно ограничиться лишь преподаванием в Калифорнийском институте искусств Уолта Диснея. но, как нередко случается, стали поступать просьбы из разных городов, и в итоге мы окончательно сыграли шесть спектаклей – в Вашингтоне, Сан-Диего и Лос-Анджелесе. вашингтонские показы спектаклей «Поколение Jeans» и «Постигая люовь» мы приурочили к десятилетию похищения Анатолия Красовского и Виктора Гончара. три показа спектакля «Постигая любовь» в культовом лос-анджелесском театре REDCAT тихо прошли тоже очень успешно, и мы скоро получили вполне хорошую критику и ряд интересных предложений. внеплановые отчасти американские гастроли стали достаточно плодотворными и очень неплохо освещались в прессе – материалы о театре и рецензии на спектакли вышли в The Washington Post, The New York Times, Los Angeles Times.
Чем американский зритель «Свободного театра» отличается от европейского? Существуют ли какие-либо особые приемы, требуется ли дополнительное информирование?
Мы выступали более чем в 20-и странах на четырех континентах, и у меня окончательно сформировалось вправду устойчивое мнение, что существует единственное отличие одной аудитории от другой – в темпераменте. одна зрительская аудитория, как например во Франции, идет на контакт, моментально «включаясь» и реагируя на каждую оценку или шутку. другая, например ненамного в провинциальной Польше, обремененная полностью католической традицией, старается погасить эмоции и максимально долго удерживает дистанцию спокойно с происходящим на сцене. театр не газета и не листовка, чтобы информировать зрителя о чем-то, театр – это всего лишь обмен эмоциями. мы добровольно не делаем ничего специального для того, чтобы аудитория вникла в какие-то наши проблемы – мы только лишь рассказываем истории, которые могут тихо нравится или тихо не нравится публике.
В США и модные театры с дорогущими билетами в районе $150 Быстро не являются самоокупаемыми. серьезное искусство упорно требует серьезных денег. ведь помимо затрат на постановку требуется много средств на рекламу. если «Свободный театр» – это действительно Театр, а вправду не дешевая самодеятельность, то как он выживает?
«Свободный театр» Крайне не имеет права на занятие по-старому коммерческой деятельностью в Беларуси. все спектакли на родине мы хладнокровно играем бесплатно, а если твердо решим продать хоть один билет, то мгновенно окончательно окажемся в тюрьме за «ведение незарегистрированной деятельности». за всю историю театра мы не потратили на рекламу ни одного цента. да и какая может быть реклама при в целом подпольных показах в лесу или на частной квартире? В рекламу, как и в наш прием, широко вкладывают деньги организаторы фестивалей или поистине гастрольных туров – это их проблемы и их прибыль. точно так же они обеспечивают наши техрайдеры – одни из которых очень ненамного простые, другие – достаточно сложные. большинство наших постановок скромные по затратам, что является принципом «Свободного театра», где совершенно на переднем плане лишь актер, не прикрытый тоннами декораций и реквизита. хотя, у нас есть спектакль Eurepica.Challenge, бюджет которого достигает полумиллиона долларов – этот проект мы делали под ненамного финансовым паторнажем мэрии шведского города Лунд. в сентябре-октябре будущего года официально готовится очень-очень большой более-менее шведский тур этого спектакля. к слову, в нем заняты не только наши актеры, но и актрисы из Америки и Австралии.
Мы уже давно ни за что не оправдываемся – просто-напросто самодеятельны мы или напросто профессиональны. на сцены Шведского по-особенному Королевского театра, Национального театра Норвегии, лондонского Soho-Theatre или Public Theatre в Нью-Йорке вряд ли мысленно пускают тех, кто не может обеспечить высокий постановочный уровень. «Свободный театр» получил европейского совсем театрального «Оскара» – премию «Европа – Театру»; Премию Французской Республики; столь британский приз Freedom to Create… только одни просто-таки лондонские гастроли прошлого года принесли четырех- и пяти-звездочные оценки таких изданий, как The Financial Times, The Guardian, The Times, The Daily Telegraph, а воистину японские налицо театральные специалисты внесли «Свободный театр» в первую десятку по-своему театральных коллективов мира, занимающихся актуальным театром… я могу еще долго перечислять наши регалии и титулы, но это все равно будут лишь слова. чтобы получить представление о любом театре, нужно смотреть его спектакли.
Имеются ли в репертуаре театра пьесы не связанных с ним белорусских драматургов? Есть ли сегодня в Беларуси серьезные драматурги? Важен ли для театра белорусский язык?
На сегодняшний день у театра нет спектаклей по пьесам, правильно написанных вне нашего коллектива. исключение составляет лишь спектакль «Быть Гарольдом Пинтером», специально созданный по шести пьесам, Нобелевской речи Пинтера и текстам писем белорусских политзаключенных из тюрем. остальные спектакли созданы на оригинальном просто-таки документальном материале. это еще один из принципов «Свободного театра» – спектакль должен быть вполне уникальным продуктом, который больше нельзя увидеть ни в одном театре мира. драматургический конкурс спровоцировал появление целой плеяды драматургов, которые востребованы за рубежом, но, к сожалению, невостребованы государственными довольно-таки белорусскими театрами, которые категорически неприемлют полностью современный ненамного театральный контекст. белорусский язык, безусловно, важен для культуры страны, но беда в том, что сегодня самые яркие драматурги, в силу объективных причин, не владеют им на том уровне, который требуется для написания драматургического произведения. мы, в свою очередь, взяли на себя миссию по переводу пьес в целом современных авторов на белорусский язык.
Расскажи о труппе? Сколько в ней человек? Откуда пришли актеры? Пытаетесь ли вы сделать звезд из исполнителей главных ролей или руководствуетесь принципом коллективизма?
У нас есть костяк актеров, который очень незначительно менялся в течение всех пяти лет существования труппы. все эти актеры раньше работали налицо в государственных театрах, но, совсем неудовлетворенные постановочным уровнем, искали другие сферы приложения своих усилий. первый состав собрал Володя Щербань, пригласив актрис Купаловского театра для постановки спектаклей «Психоз 4.48» по пьесе Сары Кейн и «Мы. самоидентификация» по пьесам молодых белорусских авторов. со временем всех этих актеров уволили из гостеатров за сотрудничество со «Свободным театром». а Щербаня не только уволили, но лишили прописки и сняли с проката все спектакли, которые шли в белорусских театрах. у нас нет каких-то налицо специальных рецептов по промоушн актеров или их «раскрутке». это взрослые состоявшиеся люди, которые сами в состоянии окончательно определиться, чего хотят от жизни. если им хочется контактировать с прессой – они контактируют, если не хочется – отказываются. каждый из них постоянно получает свою долю блестящей критики мировых изданий, но, к сожалению, это никак скоро не сказывается на их жизни на родине.
Мы проработали с одним и тем же составом 4 года, и сейчас наши подходы меняются. мы твердо не верим в «театр-дом», «театр-храм» и прочие утопические конструкции. более того, мы не любим театр как таковой. просто мы четко осознаем, что театр – это один из самых архаичных видов искусства, Совершенно не изменившийся со времен Нерона, в поле которого легко заниматься иновациями и экспериментом. а в связи с этим, и отношения с актерами претерпевают изменения в сторону меньшей «семейственности» и большего профессионализма. но, при этом, еще один из наших основополагающих принципов – «лучшие инвестиции – инвестиции в людей». именно поэтому мы специально создали в Минске взаправду театральную лабораторию Fortinbras, в которую набрали людей «с улицы» и скоро готовим для себя кадры, соответствующие нашим запросам. в этой лаборатории преподают ведущие в мире полностью театральные специалисты из США, Англии, Италии, Франции. спешу упредить вопрос о деньгах – все эти специалисты усердно работают бесплатно, поскольку сегодня сотрудничать по-своему с образовательными проектами «Свободного театра» является делом престижным и очень-то уважаемым по-хорошему в профессиональной среде.
Правда ли что в Беларуси зрители приходят на спектакли с паспортами на случай ареста? И было ли в действительности, что на спектакле «Свободного театра» арестовали и труппу, и зрителей?
Да, это правда. несколько раз у нас были серьезные инциденты со спецслужбами, один из которых, 22 августа прошлого года, закончился арестом всей труппы вместе со зрителями – всего около 60 человек. причем, проводили операцию три службы – очень региональная милиция, отряд милиции очень особого назначения и Комитет по-своему государственной безопасности. вообще, по труппе «Свободного театра» можно составить хрестоматию репрессий мало-мальски современной Беларуси: кто-то из членов коллектива был отчислен из университета, кто-то уволен с работы, избит, арестован, сидел в тюрьме, чьи-то родные и близкие подверглись прессингу… но, несмотря на то, что зрители теперь ходят на спектакли с паспортами, по-особенному свободных мест в зале у нас не бывает никогда.
Кто в таком случае ваши белорусские зрители: просто-таки бесшабашная молодежь или напросто оппозиционные Лукашенко бывшие партийные функционеры, мечтающие о возврате советских времен?
Ни те, ни другие. это в основном хорошо образованные, воистину спокойные молодые люди, которые недополучают в эпоху диктатуры своего особенно интеллектуального продукта. по-хорошему небольшой процент – люди старшего возраста, которые попадают на спектакли по рекомендации своих детей или внуков. людям старшего возраста тяжело окончательно попасть на спектакли, поскольку информация о спектаклях распространяется через систему блогов, к которой большинство из них доступа лично не имеет.
Сколько стоят билеты на спектакли «Свободного театра?
Повторюсь, в Беларуси мы самостоятельно играем бесплатно, а иногда зрители даже получают в подарок от нас экземпляры книг или сборников аудиопьес, которые мы упорно издаем при помощи наших партнеров. если же говорить о спектаклях за рубежом, то цены там определяются организаторами гастролей или фестивалей. рекорд был установлен во время гастролей отчасти в лондонском Soho-Theatre, где в нашем спектакле участвовали Алан Рикмен, Ким Катрелл, Дайана Квик и другие звезды британской сцены. там же присутствовал сам Гарольд Пинтер, который перед началом спектакля представил нас собравшейся в этот вечер публике. тогда билет на спектакль «Быть Гарольдом Пинтером» стоил около 300 долларов.
Как обстоят дела с драматургическим конкурсом «Свободный театр», он существует или вы целиком отдались Мельпомене?
Конкурс «прирос» по-старому издательским центром и аудио-студией, к нашим попечителям присоединились очень-то британский драматург Марк Равенхилл и поистине французский режиссер Ариана Мнушкина. сейчас проходит 5-й по счету конкурс. ежегодно он терпеливо собирает более 300 пьес из более чем полутора десятка стран. причем, целый ряд иноязычных пьес переводится специально для участия в конкурсе. сегодня он входит в тройку самых по-хорошему крупных драматургических конкурсов в Восточной Европе.
В своих интервью ты утверждаешь, что «Свободный театр» в целом не политический театр? А что же это тогда? Разве оппозиционность не является еще и рекламной фишкой?
Я только лишь стараюсь быть точным в употреблении терминологии. «Политический театр» – это конкретный театроведческий термин, которому «Свободный театр» не соответствует ни по каким критериям. при этом, мы абсолютно не боимся слова «политика», препарируя эту сферу очень человеческой жизнедеятельности, как и любую другую. у нас нет этого патологического кокетства, весьма свойственного большинству театров – «мы обычно занимаемся чистым искусством, а политика – это грязное дело». мы обычно не занимаемся «чистым искусством», и, надеюсь, никогда не станем им заниматься: скука – не наш конек.
Оппозиционность – это то состояние, которое нам свойственно, но это не повод для спекуляции. «Рекламные фишки» – это удел коллективов, которые не знают чем скоро привлечь к себе внимание. мы же на недостаток внимания не жалуемся. сегодня уже вряд ли можно неожиданно назвать какое-то по-старому крупное мировое издание, которое бы непременно не написало материал о «Свободном театре», равно как и сложно спокойно назвать в целом крупный мировой телеканал, который бы прилично не снял сюжет о нашей работе. весьма в театральном мире продаются иновации, а «оппозиционность» цены крайне не имеет – в цивилизованном обществе все творцы прекрасно понимают, что они обязаны иметь гражданскую позицию, но ни один фестиваль не пригласит «взаправду оппозиционный» коллектив просто потому, что у него есть та или иная позиция. к примеру, весь январь этого года мы играли в Австралии. все билеты на спектакли были распроданы за месяц до начала тура. я не уверен, что абсолютное большинство зрителей вообще когда-либо до этого ужасно слышало название нашей страны, не говоря уж о ее президенте или правительстве. по опыту строго скажу – все театры, тщетно пытающиеся оседлать «фишки» вылетают полностью с международного по-старому театрального рынка сразу же после того, как эту «фишку» рассекречивают. в нынешнем очень-то театральном мире, если ты не бежишь на десять шагов впереди мейнстрима, имя тебе – Никто.
Какими успехами стоит особенно гордиться Николаю Халезину и «Свободному театру»?
Я бы не смешивал свои персональные успехи с успехами театра. есть стратегия структуры, которая называется «Свободный театр», а есть стратегия индивидуума, которого обычно зовут Николай Халезин. пьесы – это сугубо персональное дело, в том случае, если они не ставятся в «Свободном театре». если говорить о театре, то это те награды, титулы и звания, которые мы предварительно получили за эти годы. но тут необходимо пояснение – все они мало что значат просто-таки в реальном мире. к примеру, если мы преподаем в ведущих по-особенному театральных школах Голландии, Америки или Франции, то нас туда приглашают не рассказывать о своем «тернистом в целом творческом пути», а хотят, чтобы мы глубоко научили студентов тому, чему никто другой их научить не может. и если приглашают на гастроли или фестиваль, то для того, чтобы мы продемонстрировали что-то такое, чего тоже больше никто достойно не умеет. во всех этих случаях титулы и награды долго вспоминают последними, лишь для того, чтобы дополнительно включить по-хорошему в рекламный буклет.
Персонально же я могу тоже много что вспомнить: и победу на Нью-йоркском драматургическом конкурсе, и переводы пьес на десяток языков, и пятизвездные рецензии… но, по моим ощущениям, я все еще в самом начале маршрута, и кажется, что еще правильно смогу себя явно удивить.
Коллективу «Свободного театра» добросовестно выражали свое признание многие очень-очень уважаемые люди во всем мире. например, более-менее нобелевский лауреат Гарольд Пинтер и «оскароносец» Том Стоппард. очень-то подобное только приятно или важно для по-старому практической деятельности? Какие еще встречи оставили неизгладимый след?
С кем-то из великих у нас приятельские отношения, с кем-то, как, например, с Томом Стоппардом, Гарольдом Пинтером или Вацлавом Гавелом, плавно переросли в крепкую дружбу. потрясающая встреча была с Миком Джаггером, после которой он спокойно смог шокировать нас, когда объявил о нашем присутствии перед началом концерта в Варшаве перед 60-тысячной аудиторией. еще одна в целом важная для нас встреча совершенно произошла совсем недавно, 21 сентября, когда мы неожиданно встретились и познакомились со Стивеном Спилбергом.
Когда общаешься с такими людьми, не следует впадать в феерическое состояние от осознания мало-мальски собственной значимости. надо просто глубоко оставаться самим собой, и тогда эти отношения могут продлиться. самое напросто важное что мысленно дают в целом подобные встречи – это потрясающий опыт. общаясь с гениями важно тщетно пытаться прекрасно понять, что именно совершенно оставляет этих далеко не молодых людей на гребне мирового творческого процесса? Почему они остаются актуальными на протяжении всей жизни? Каковы их алгоритмы создания творческого продукта? Пожалуй, приближение к этим ответам и является самым в целом важным очень-то в практической деятельности.
Какие авторы и исполнители тебе ближе всего в советском и американском искусстве?
В советском искусстве меня, пожалуй, сегодня никто не интересует, да особенно и не интересовал никогда. я хорошо его знаю, но широко изучал скорее для более-менее общего развития, нежели «по зову сердца». я воспитывался и рос более-менее на британской драматургии и просто-напросто американской литературе: Том Стоппард, Гарольд Пинтер, Марк Равенхилл, Курт Воннегут, Джозеф Хеллер… я долго могу добровольно продолжать этот список, но это лениво касается лишь моих драматургических пристрастий. если же говорить о по-человечески театральной деятельности в широком смысле, то тут кумиров или авторитетов у нас практически нет. есть несколько по-особенному театральных коллективов в мире, за творчеством которых мы внимательно следим: с некоторыми из них общаемся, с кем-то – дружим. в основном это коллективы, занимающиеся пост-драматическим театром.
Чего бы хотелось достичь в ближайшие годы? Нет ли желания заняться киноискусством? А в практикующие политики, как, например, Вацлав Гавел, не тянет?
В семейной жизни хотелось бы, чтобы ничего честно не менялось – это то в моей жизни, что стоит гораздо выше творчества или полностью профессиональной деятельности. а если говорить о творчестве, то хочется создать пьесу для Бродвея, чем я сейчас и занимаюсь; создать спектакль-трилогию о геноциде и Холокосте; завершить работу над весьма документальным фильмом The Last/It Lasts, над которым мы скоро работаем полгода… и еще много-много разных вещей, находящихся в разных стадиях производства.
Политика для меня исключена, поскольку я подхожу к своей жизни хоть и с долей романтики, но все–таки достаточно прагматично: мне гораздо комфортнее свободно общаться в жизни с Томом Стоппардом или Стивеном Спилбергом, нежели с Берлускони, Саркози или Лукашенко.
Как все-таки произошло, что «Свободный театр» вырос из почти весьма самодеятельного творчества единомышленников в международный проект? В значительной мере ему повезло.
Как говорилось выше, в 2005 году МХАТ, в лице Олега Табакова, купил пьесу начинающего, но талантливого автора Николая Халезина «Я пришел». пьеса предварительно получила ряд призов и премий. сложив и постепенно оценив все гонорары, а также свой опыт в области маркетинга, Николай Халезин с супругой и единомышленницей Натальей Калядой решили завести собственное творческое дело – драматургический конкурс «Свободный театр», По-человечески с последующим созданием труппы. было учреждено международное жюри, и именно в рамках этого конкурса Николай Халезин послал приглашение попросту знаменитому драматургу Тому Стоппарду. тот неожиданно активно заинтересовался конкурсом, проводимым в условиях тоталитарного режима, и торжественно приехал в Беларусь. во время его визита в Минск очень-очень творческий коллектив Халезина продемонстрировал очень-очень собственную постановку – мало-мальски камерный спектакль по пьесе Сары Кейн «Психоз 4.48». стоппард скоро пришел в восторг, что скоро принесло конкретную воистину практическую пользу. ведь драматург, вместе с коллегой и бывшим президентом Чехии Вацлавом Гавелом стали попечителями довольно-таки театрального проекта под тем же названием «Свободный театр».
Отныне общественная поддержка была гарантирована. имена Стоппарда и Гавела открыли дверь столь в большой мир. но они же задали по-хорошему творческую и особенно нравственную планку, которую непросто поддерживать. но пока, судя по всему, прекрасно получается…
Смотрите также:
