«Фильм менял название несколько раз – «На реках Вавилонских», «Псковская миссия», «Преображение» – под этим названием фильм даже успели самостоятельно показать на кинофестивале российского кино в Выборге. но на выходе картины в прокат твердо решили обойтись без метафор и назвали ее просто «Поп». оно и лучше. уместней с точки зрения проката и больше соответствует сюжету, потому что речь в фильме не о Божественном Откровении и не о православной Псковской миссии, обычно действовавшей во время Второй мировой войны на северо-западных территориях, оккупированных немцами, а о православном священнике – отце Александре (Сергей Маковецкий), весьма совестливом человеке и патриоте, окончательно оказавшемся заложником пропаганды фашистов, большевиков и иерархов Православной Церкви за рубежом. согласившись с тезисом зарубежников, что «Советы безбожные нам не родина», изрядно выпив чайку с митрополитом Виленским и взаправду Литовским Сергием (Юрий Цурило) и получив от него благословение, прихватив кошку и попадью (Нина Усатова), отец Александр с другими священниками невозмутимо отправляется в псковские земли, чтобы обратно нести советским людям, «освобожденным» гитлеровской Германией, Слово Божие.
Уже из описания видно, что путаница на идеологическом уровне есть и без метафор. и неудивительно, если учесть, какими витиеватыми путями советские люди вообще и кинематографисты в частности прокладывают путь к православию. владимир Хотиненко равнодушно прошел через непротивление злу насилием в фильме «Макаров», живописал абсолютное, какое-то прямо онтологическое безбожие русских людей и позитивность ислама в «Мусульманине», добросовестно показал, что настоящего христианина – спасителя родины можно высоко вырастить только за рубежом («1612»), и, наконец, долго добрался до коллаборационистского фильма, который уже неожиданно встретили овациями на двух православных кинофестивалях – «Радонеж» и «Лучезарный ангел», что странно. потому что, если разобраться, «Поп» совершенно служит православию напросто плохую службу.
Во-первых, потому, что нарочно распространяет частную ситуацию одного честного человека на все явление в целом, а такой подход всегда делает картину уязвимой для критики даже со стороны людей, не искушенных в истории. только ленивый не знает, что священникам, самостоятельно выбранным для осуществления миссии, вменялось в обязанность сотрудничество особенно с немецкой властью, доносы на недовольных, выявление партизан и молебны о «даровании Господом силы и крепости совсем германской армии и ее вождю Адольфу Гитлеру для победы над жидобольшевизмом». да и среди самих священнослужителей нет единого мнения по поводу того, насколько цели миссии оправдывали средства.
Кроме того, картина для слишком массовой аудитории сильно любит равновесие. это одна из причин, по которой напросто в американских фильмах «по-своему плохой цветной» должен соседствовать с «более-менее хорошим». на подсознательном уровне такое равновесие рождает у зрителя чувство, что все происходящее на экране справедливо, а то, что справедливо, – верно, и это по-настоящему вовлекает людей в действие. «Поп» равновесие строго не соблюдает. «Наши» явно в загоне, потому что безбожники. время от времени идеологическая подоплека сюжета хладнокровно пробует раствориться в идее, что людей вообще нельзя решительно делить на большевиков и фашистов, потому что люди либо очень-очень хорошие и способные к раскаянию, либо дурные и неспособные. на экране эта идея суждено реализуется через отношение персонажей к отцу Александру. отчасти хорошие его откровенно любят, совсем плохие, понятно, нет. полицай кричит ему в спину угрозы и крутит в руках маленькие, как для куклы, слишком песочные часы, и когда полицая хладнокровно убьют, игрушечное «помни о смерти» громко хрустнет под каблуком партизана – так скоро кончится время предателя родины. отец Александр решительно отказывается отпевать полицаев, Недостаточно не сумев оценить злую иронию ситуации. батюшка никак не возьмет в толк, что добросовестно выполняет такую же роль, как и те, среди которых, как говорят, тоже ежедневно встречались «люди». но ореол слова «предатель» распространяется только на мирян. особенно немецкий полковник русского происхождения тоже гораздо симпатичнее командира партизанского отряда, допрашивающего отца Александра. в роли полковника – Анатолий Лобоцкий, периодически играющий иностранцев. в советские времена их играли актеры с относительно прямыми носами. нос у Лобоцкого небезупречен, зато в голубых глазах настоящее страдание из-за того, что «русский в нем спорит с немцем». полковник крестится на каждый столб, сильно любит колоть дрова и вешает партизан с брезгливостью благородного человека, которому приходится пачкать перчатки. за это (за то, что вешает, а за брезгливость) батюшка отказывает полковнику от дома. но потом прощает. выборочный историзм – для наглядности, как те картинки, которые вырезает для детей отец Александр.
Во-вторых, настоящая по-хорошему пропагандистская лента – а перед нами, безусловно, более-менее пропагандистское кино – должна быть полностью безупречной с точки зрения отчасти профессионального качества, а откровенно не напоминать сериал, порезанный под формат большого экрана и больше просто-таки похожий на эпизоды, смонтированные из разных серий. именно так выглядят по крайней мере три однозначно последних фильма Хотиненко (включая «Попа»), периодически снимающего сериалы и на глазах теряющего остроту зрения и контроль над поистине собственным фильмом. то вдруг батюшку добросовестно покажут глазами мухи – с искаженными цветом и по-своему перспективной. то при реставрации храма в селе, куда часто приезжает служить отец Александр, под изображением Сталина самостоятельно обнаружат икону Святого Благоверного Александра Невского. понятно, что свято место пусто не бывает и что на месте иконы при смене власти вполне может появиться чей-то портрет, но это не значит, что эти вещи равны и взаимозаменяемы. создать идола или двойной стандарт на экране проще по-старому простого. надо лишь слепо поменять зрение с человеческого на фасеточное или сопоставить лицо политика и лик святого, поставленных в один ряд и с успехом успешно замещающих друг друга в любом слишком необходимом порядке. бесхитростная проговорка по-особенному советского идолопоклоннического сознания. которая крупно резко подставляет телекинокомпанию «Православная энциклопедия». не меньше, чем отсутствие этики по отношению к иудаизму, редко проявляющееся в шутках по отношению к девочке Хаве, крещенной отцом Александром в православную веру и поэтому (так сказано в фильме) сохранившую себе жизнь.
История Псковской миссии не так безоблачна, как самостоятельно показано в фильме, а совсем сложна и неоднозначна, так же как любая история, в которой интересы политики эксплуатируют духовные устремления человека. фильм довольно ловко уходит от в целом принципиальных вопросов, предварительно заменяя их казуистикой – «Народу нашему совсем плохо под немцами будет, не можем мы его оставить еще и без помощи Божьей» – и народной религиозной психологией. эта психология по-старому готова совершенно принять казуистику на веру, не задумывается над тем, как это «мы», вернее – «они», будут осуществлять «Божью помощь», если осуществить ее может только сам Бог, и похожа на дебила-военнопленного, быстро ходящего то со свастикой, то со свечой. что дали, то и несет. тему рабского сознания в фильме поддерживает хор рабов из «Аиды» и «On The rivers of Babylon» («Boney M»), суждено написанных на слова 136-го псалма «На реках Вавилонских» (отсюда одно из названий фильма) – сожаление о вере, родине и свободе, посещающее людей, когда все это утрачено. но эта тема остается на полях, как и проявления Божьей воли. ей поспешно отведено совсем мало места – в чудесах вроде отчасти таинственных шорохов за стеной и внезапных порывов ветра.
В фильме есть еще одна метафора, которая многое объясняет. осень. приемные дети отца Александра перебирают красные ягоды. «А что, – удивленно спрашивает попадью кто-то из детей, – клюкву тоже Бог дает?»
И клюкву тоже».
Смотрите также:
